Сидорук Андрій Васильович

проф. Вовк С.Н., Сидорук А.В.

Черновицкий национальный университет имени Ю. Федьковича


НЕКЛАССИЧЕСКАЯ МЕТОДОЛОГИЯ СУЩНОСТЬ, СТРУКТУРА И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ №1


Методологическая неопределенность фундаментальных концепций культуры.


В условиях глобализации культура наравне с такими сферами общественной жизни как экономика и политика становится главной доминантой человеческого бытия. Тем не менее, современная философия при исследовании социокультурной реальности обнаруживает явный недостаток методологических средств для описания сути происходящих глобальных процессов. Это выражается в неспособности постмодернистской идеологии, претендующей на предельную новизну и законченность, не только выявить специфику культуры, но и объяснить свое собственное существование в условиях разрушения смыслового содержания любых интерпретаций. Итогом данного разрушения становится исчерпанность герменевтических и когнитивных процедур для описания реальности культуры.

В условиях образовавшейся методологической неопределенности необходима разработка фундаментальных концепций культуры, целью которых является рациональное философское осмысление глубинных тенденций современности. Подобное рациональное осмысление должно выражаться не в утверждении постмодернистского нигилистического пафоса «конца истории» и «смерти» культуры. Необходима качественно новая методология культуры, учитывающая издержки постмодернистских идеологических практик.

В современных научных исследованиях широкое распространение получает идея конструируемого характера социокультурной действительности. Эта идея подкрепляется выводами целого ряда междисциплинарных подходов (общей теории систем, теории самоорганизации, теории катастроф), которые формируют более сложные модели реальности и культуры. Качественным итогом развития современной науки является становление сетевой модели культуры и неклассической концепции наблюдателя. В соответствие с этим культура может быть понята не только как данная человеку «вторая» природа. Культура становится тем, что активно создается (конструируется) наблюдателем (человеком), тем, что несет индивидуальную ценность и индивидуальный смысл.

Одним из признаков самоорганизующихся систем, как синергетических феноменов, является неустойчивость их структур. С точки зрения сторонников бинарных оппозиций это не что иное, как аморфность, препятствующая линейному характеру развития. А тринитарная методология пост неклассической парадигмы рассматривает неустойчивость как основу для развития нелинейных процессов, преобразующих систему в новое, более сильное качество.

Нестабильность, неустойчивость отношений, отражающие человеческую сущность, позволяют предположить, что это слабо структурированная, открытая, нелинейно развивающаяся система, диалогично обменивающаяся знаниями с внешней средой, обладающая качественными переменными характеристиками. Такое содержание обеспечивает возникновение в открытой, сильно неравновесной системе познающего новых качеств, как правило, обладающих более высокой сложностью и большей энергией, чем старые. Это связано как с внутренними изменениями содержания, так и с влиянием среды. 

Расширительное описание этого феномена, раскрывающее задание пост неклассической парадигмы наиболее адекватно его содержанию. Энергия бытийного слоя сознания должна была бы быть выше, чем энергия рефлексивного, т.к. она непрерывно подпитывается извне получаемыми результатами. Однако главное свойство рефлексии – единительная целостность цели, средства и результата, которые разъединены в бытии и во внешнепредметной деятельности, придает ей гораздо большую внутренне обеспеченную энергию, характеризующуюся большим числом степеней свободы. Следовательно, рефлексивный слой и есть содержание сознания, требующее к себе отношения на уровне смысловых ценностей, а не только на привычном операционально-техническом уровне, поддерживающем деятельность бытийного слоя. Организация взаимодействия этих слоев обеспечивает целостное развитие. Очевидно, что самопроизвольное возникновение новых качеств в системе личности не может трактоваться как результат даже тщательно скрываемого, но от этого не менее насильственного давления извне; обмен информацией должен быть обменом, а не насаждением «правильных» позиций; диалог должен иметь «зазор» для взаимодополнительности мнений, а не разбрасывать ориентиры-предписания для «попадания» в единственно ожидаемый ответ; задача должна не только задавать ориентацию на правильное решение, но еще и содержать основания для возникновения умений размышлять, критично оценивать, мотивировать и т.д.; рефлексия становится не просто одной из функций самооценки, а вниманием, направленным личностью на состояние и деятельность своей души.

С точки зрения синергетики, определившей «методологический набор» пост неклассической парадигмы познания, феномен снятия классического антагонизма между оппозицией «знание-незнание» может быть интерпретирован как проявление целостности познающего сознания, которое находится в противоречивых, но не устраняющих одну из оппозиций отношениях с новым знанием, что и проявляется в компромиссе между научным и бытийным знанием. Такой компромисс требует организации разумных уступок, обеспечивающих своего рода «договоренности» между рефлексивным и бытийным слоями сознания. Иными словами, необходимы условия для «бескровного» перехода незнания в знание. Другого пути, «включающего» познающее сознание как нравственный орган в деятельность по производству личных смыслов знания у науки нет.

Скорее всего, как «слабость», так и «сила» науки определяется тем, какой парадигмы познания придерживаются ученые. В связи с этим, парадигмальный подход имеет смысл рассматривать не столько как технический прием определения принадлежности процессуальной стороны деятельности известным парадигмам (традиционалистской, рационалистической, прагматической, гуманистической, эзотерической и т.п.), сколько как методологическое средство соотнесения содержательной сущности деятельности с более глубинными основами познания человеческой сущности в целом.

Перевод знаний в достояние личности, т.е. в личностные качества, определяется «включенностью» индивидуального сознания, первоочередная самоорганизация роста которого происходит при педагогически инициированной «встрече» двух содержаний: знаний и сознания. Следует отметить некоторые параллели между неклассической и классической методологией, которые основаны на обобщении принципов парадигмы построения базиса. Различия же порождаются применением отличительных концепций предметных составляющих. Парадигма неклассической методологии способна создать область применения в виде некоторого концепта для базисного принципа. Из чего следует возможность существования парадигм методологии которые в принципе отличаются от классических. Как следствие создание различных сред существования порождает неограниченный набор концептов методологии. Применительно к общему направлению парадигмы методологии, методология классическая рассматривается как некоторая часть неклассической методологии и есть базисом для проведения аналогий на ассоциациях. Глубина различия классической и неклассической методологии зависит от частного рассмотрения.

Для рассмотрения отличия неклассической методологии необходимо избрать в качестве конкретной реализации реально существующую среду существования, как концептуального базиса с особенностями информационной коммуникации. Конкретная реализация отличия показана на примере контекста информационной коммуникации, которая выражается в модели интеллектуальной системы управления. Основанной на модели обработки знаний используя для этого специально созданный механизм обработки абстрактной информаци. Данная модель это некоторый материальный продукт программного уровня обобщающий оригинальный объект или явление, сохраняя только важные его свойства используются специальные методы. Для модели интеллектуальной системы существует своя методологическая парадигма, изучение и рассмотрение которой можно вести используя отличия в контексте информационной коммуникации. Рождаеться мысль о необходимости проведения концептуальных паралелий для реализации максимальной функциональности созданной сложной структуры.

Казалось бы, простой вопрос, что такое знание. Но когда возникла потребность "научить" электронное устройство распознавать образы, буквы, слова, то его создатели зашли в тупик. Чтобы распознавать, надо знать. А что значит "знать"? Что значит, например, фраза "Я знаю сколько мне лет"? В ряде вариантов определения более подходящим представляется следующее. Знание – это умение однозначно соотнести знак и тот предмет (объект), который этим знаком обозначается. К примеру, если я каждый раз со словом "голова" соотношу один и тот же объект, я знаю, что такое голова. Заметим, что в качестве объекта здесь имеется в виду не просто материальный предмет, а и вся сумма известных о нем сведений. Поэтому знание чего-либо предполагает не только соотнесение знака и объекта (это лишь узнавание, элементарная ступенька знания), но и умение знающего предъявить словесный "портрет" объекта или, как уже отмечалось, способность рассказать о нем в словах. Знать – это также и понимать. Впрочем, понимание тоже градуируется. Первый уровень свидетельствует о способности следить за темой, не теряя нити рассуждения, второй – предполагает умение воспроизвести тему, а третий - опровергнуть её.

Так, если возникает спор по существу вопросов, можно надеяться, что знания которые лежат в основе спора освоены неплохо. Характеристику сознания представляет целесообразная деятельность. Имеется в виду, что человек, поскольку он обладает сознанием, способен предвидеть результаты своего труда. Скажем, прежде чем построить дом, он сначала "построит" его в своей голове в виде идеального образа, модели.

Наконец, сознание есть самосознание, то есть умение человека выделять себя из окружающей среды, заявлять о своем "я". В этом выражается осознание личностью факта собственного бытия, то есть того, что она, личность, существует.

Таким образом, отмеченные характеристики подчеркивают одно, а именно: сознание связано с умением контролировать мыслительный процесс, выражать его содержание в словах для себя и передавать другому объекту в абстрактном пространстве возможно. Создание свободных уровней ассоциируется с интуитивным бессознательным. Оно бесконтрольно, не подотчетно воле, с трудом улавливается. Поэтому реализация данной возможности затруднена но остается зазор созданный свободными уровнями. Так что же получается? Выходит, можно иметь знание (завоеванное интуицией), не осознавая его, проводить мыслительные операции, не отдавая тому отчета, не фиксируя эти операции в словах или знаках?!

Факты показывают, что до тех пор, пока мысль жестко контролируется, ей трудно получить что-либо ценное, а вот когда мысль уходит из-под контроля сознания, она скорее становится творческой. Конечно, речь идет о разной деятельности, но она протекает по общим законам. Во время же самого акта творения рефлексии (то есть размышления о содеянном) быть не может. Выходит, что в высших пунктах творческого подъема сознание как бы перестает служить, а выручает, сколь это ни парадоксально, некое предчувствие истины. Вообще, хотя человек и гордится умом, назвал себя Homo Sapiens, тем не менее интуиция способна часто пригодится там где интеллект оказывается беспомощным.

Итак наиболее интеллектуальная деятельность оказывается зависимой от весьма неопределенных, едва уловимых полунамеков, бессознательного. Создание бессознательного остается возможным в рамках свободы некоторого общего контекста.

Посмотрим, каким же образом достигается "бесконтролье" мысли, при каких условиях удается освободиться от власти сознания, то есть как создать свободные уровни хоть и ограниченные общей моделью. Прежде всего отметим следующее. Отнесение интуитивных процессов к бессознательным не предполагает намерения подчеркнуть их второсортность или отдать во власть низших отделов. Нет, это проявления деятельности его тех же высших этажей, которые обеспечивают функционирование и логических механизмов, но деятельности особого покроя.

Вместе с тем очевидно, что в сфере бессознательного также идут поисковые процессы, возникают новые представления, идеи на разных параллельных уровнях, которые тем не менее связаны логически. Они сталкиваются между собой, переплетаются, благодаря чему рождаются новые сочетания, то есть новые образы и комбинации идей. Важно отметить, что непроходимой перепонки между сознательными и интуитивными актами. В соседстве с термином "бессознательное" встречается также выражение "неосознаваемое". Его использованием удается провести менее резкую грань с сознательным. Действительно, в момент произнесения настоящей фразы я еще не осознаю, какой будет следующая. Но ведь в нужное время она откуда-то берется?! Объясняя это, допускают возможность ее предварительной организации уже на досознательном уровне, то есть в момент, предшествующий ее проявлению в сознании. Возможность создания таких уровней предвидит общая модель интеллектуальной системы.

Поиск решения какой-либо конкретной задачи протекает в смене дополняющих друг друга логических и интуитивных процедур мысли (процесс обработки знаний). Решение сложной задачи нельзя объяснить только одним рядом указанных факторов, ибо решение такой задачи есть соединение логически дозированных, четких рассуждений с интуитивными прозрениями, холодного расчета – с опрометчивыми просчетами. То есть необходима реализация сложных внутренних взаимодействий.

К решению задачи предъявляются большие требования. Говорят так: если после решения проблемы на ее месте возникает новая, найдено только квазирешение (как бы решение). Если же после решения никаких новых проблем не возникает, то была квазипроблема. Настоящая проблема в ходе решения размножается в геометрической прогрессии, порождая взрыв новых проблем. Когда проблема не решается в лоб, полезно "отправить" ее в подсознание, то есть создать иной уровень, что поддерживается общей моделью интеллектуальной системы на основе виртуального процессора BERS. Получив задание, поток будет продолжать работу, притом независимо от того, чем заниматься главный поток. Идет бессознательная, неосознаваемая умственная деятельность. То есть работает полностью функциональный параллельный поток направленный на решение некоторой задачи. Проведя параллели очевидно что так часто бывает и в обыденной жизни. Отчаявшись что-либо припомнить, лучше не напрягать мозг, а заняться другим делом – это параллель которую можно провести. Отвлечение даст возможность мыслям идти своим порядком, непринужденно. В то время как попытки направить их в ту или иную сторону только мешают, поскольку нередко ведут по ложному пути. В процессе решения сложных задач часто бывает так, что, занявшись изучением предмета, исследователь переключает внимание на другой, а возвратившись к первому, обнаруживает неожиданное продвижение в его понимании, хотя ум был поглощен совсем иными заботами. Из сказанного можно сделать вывод, что существует некая промежуточная деятельность. То есть создание аналогичного механизма в модели интеллектуальной системы есть оправданным шагом.

Весь этап интуитивного поиска решения проблемы называют инкубационным. Он достаточно длителен, простираясь от момента осознания проблемы до получения ответа, то есть от этапа подготовки до озарения. В сфере сознательного властвует строгое дисциплинарное мышление которое отображаться в базе знаний как более-чёткая организация знаний. В основе свободных уровней иные порядки, а точнее – "беспорядки", порождаемые случаем. Для творческого порыва как раз и полезно состояние неуправляемости, отсутствие "прокурорского надзора" со стороны сознания. Смещение мыслительных процессов в сферу бессознательного несет освобождение от сковывающих схем последовательной логики, готовых методов, установок. Создаются условия, когда мысль проявляет себя смелее, решительнее в поиске нового. Бесконтрольность позволяет вовлечь в решение задачи весь прошлый опыт, всю наличную информацию. Ведь неосознаваемое – огромный массив зависимостей в базе знаний которые не очевидны на обычных уровнях логики. Следовательно, тот факт, что не в нашей власти регулировать, что именно вспомнится в следующий миг, оборачивается преимуществами.

Проблема реализации парадигмы постнеклассической методологии – это проблема адекватности основания раскрывающим его принципам, содержанию, средствам, условиям и формам. Она решается в пользу эффективности тогда, когда парадигма задает не только образцы (решений, действий), но и содержательно-смысловое наполнение этих образцов. Следовательно, парадигмальный подход к разработке содержания ключевых компетенций в первую очередь должен задавать точки опоры для разработки личностного компонента, интегрирующего когнитивный и деятельностный компоненты с опорой на «задания» той парадигмы, которая адекватна «вызовам времени».

Исходя из данного контекста реализации, надо обратить особое внимание на сознание. Сознание, управляя мыслью, ведет ее по заранее проложенным маршрутам, не позволяет уйти в сторону, сбиться с пути. А сбиться-то как раз и надо! Надо свернуть с проторенных дорог, испытать нехоженые направления. Решение сложной задачи – это необычное соединение уже известных элементов. Но чтобы получить его, полезно отдать себя на волю свободной ассоциации понятий и идей в условиях ослабленной внутренней "цензуры", спонтанных движений. Полезно не торопиться с оформлением произвольно рождающихся комбинаций в четко выраженные мысли, не спешить полностью осознать их ибо, не дав возможности развиться случайным и не стандартным идеям, есть риск пресечь их свободный полет. Зафиксировать идею сразу же после ее появления – значит убить ее либо влить в старую форму.

Не напрасно же говорят, что мысли умирают в тот момент, когда они воплощаются в слова. А поэт Ф. Тютчев выразил это в еще более парадоксальном заявлении: "Мысль изреченная есть ложь"!

И вообще, логика не ставит перед собой иных целей, чем выполнять контрольные функции, служить аппаратом преобразования имеющегося знания из одних форм в другие. Необходимость создания новой постнекласической методологии востребована для данных условий. Необходимость ассоциативных парагелий так же очевидна. Особенно параллель сознательного и бессознательного. Обозначенная выше актуальность дает возможность концепции радикального конструктивизма стать определенной методологией исследования культуры с собственной концептуальной базой и герменевтическими средствами постижения социокультурной действительности.


Література:

  1. Философский словарь. Изд. 5-е. М., 1986, с.278.

  2. Герасимов И.Г. Структура научного исследования. М., 1985, с.133.

  3. Философская энциклопедия. Т.З. М., 1984, с.409.

  4. Шептулин А.П. Диалектический метод познания. М., 1983, с.9-10.

  5. Микешина Л.А. Детерминация естественнонаучного познания. Л., 1977, с.30.

  6. Feyerabend P. Op. cit, p.23.

  7. Вовк С.Н., Маник О.Н. Некласическая методология и многофакторный поход. – Черновцы: Прут, 1996. – 290c.



Статья создана 2009-2010 рр. Опубликована 28.09.2018 

Назад

 

TerminalCoin

2018-10-29 09:15:50