проф. Вовк С.Н., Сидорук А.В.

Черновицкий национальный университет имени Ю. Федьковича


НЕКЛАССИЧЕСКАЯ МЕТОДОЛОГИЯ СУЩНОСТЬ, СТРУКТУРА И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ №2

Качественные отличия неклассической методологии от методологической парадигмы классической науки.


В человеческой культуре обычно предпринимаются попытки осмысления пути пройденного науки, и ведутся интенсивные поиски новых принципов, образцов философствования, т.е. новых парадигм научного зрения.

Становится очевидным, что в современном информационном обществе, в мире, который сталкивается со все более глобальными проблемами, в котором осуществляется персоналистическая революция, который является темпоральным, плюралистическим, спонтанным, нестабильным, чувствительным к сугубо общественным влияниям, который интегрируется и т.д., исследовать реальность в понятиях и средствами, выработанных классической наукой адекватно, вероятно, уже действительно невозможно. Принятое решение должно быть понимаемо в широком и функциональном, а не в узком и формальном смысле. Оно указывает на отличия в неклассической методологической парадигме науки, не основанной на новых течениях.

Классическая методология (греч. μεθοδολογία — учение о способах) науки есть учение о системе понятий и их отношений, о методах и процедурах научной деятельности, особенности теории научного познания, — система базисных принципов, методов, методик, способов и средств их реализации в организации и построении научно-практической деятельности. Это алгоритм поиска цели, набор приёмов, методов, средств, способов, принципов достижения цели:

  1. Теоретической цели — модели идеального знания (в заданных описанием условиях);

  2. Практической цели — программа (алгоритм) приёмов и способов того, как достичь желаемой практической цели и не погрешить против истины, или того, что мы считаем истинным знанием.

Методологию можно рассматривать в двух срезах: как теоретическую (гносеология), так и практическую, — ориентированную на решение практических проблем и целенаправленное преобразование мира. В методологии можно выделить следующую структуру:

  1. Основания методологии: философия, логика, системология, психология, информатика, системный анализ, науковедение, этика, эстетика;

  2. Характеристики деятельности: особенности, принципы, условия, нормы деятельности;

  3. Логическая структура деятельности: субъект, объект, предмет, формы, средства, методы, результат деятельности, решение задач;

  4. Временная структура деятельности: фазы, стадии, этапы.

  5. Технология выполнения работ и решения задач: средства, методы, способы, приемы.

В работах классиков (Платон, Аристотель, Ф.Бэкон, Р.Декарт, Кант, Г.Гегель) методология науки представлялась в обобщенном и слабо различенном виде, совпадая с исследованием общей идеи научности и ее базовых принципов. В частности, Аристотель и Ф.Бэкон классифицируют научное знание и предлагают два основных метода получения достоверной информации о природе и человеке: логико-дедуктивный и экспериментально-индуктивный. И.Кант разрабатывает общие границы познавательных способностей, а Ф.Шеллинг и Г.Гегель пытаются создать универсальную систему научного знания. Данные исследования имели более отвлеченный характер, в силу того, что наука не играла вплоть до сер. XVIII — н. XIX какой-либо существенной практической роли в социальной жизни. Вместе с прогрессом общественных отношений и выдвижением технологической сферы и промышленного производства на передний план в социуме наука приобретает большое значение в отношении разработок новых технологий и рациональных принципов упорядочивания форм производственной деятельности. Обретают реальный смысл так же и теоретические исследования в области методологии науки. В работах О.Конта, Г.Спенсера, Э.Дюркгейма и других авторов разрабатываются уже не просто принципы общенаучного знания, но конкретные варианты методов научно-познавательной деятельности, причем во многом ориентированной на мир социальных связей и отношений. Особое значение в становлении методологии науки имели исследования Дж.Буля, Г.Фреге, Ч.Пирса в области логико-математического знания. Эти авторы заложили основы формализации норм и процедур мыследеятельности, тем самым раскрыв пространство формализации и математизации логического знания и позволив использовать логико-методологические наработки в науках. На когнитивном и моделирующем этапах овладения методологией применения технологий наибольшей мерой происходит формирование мотивационно-целевого и содержательно-процессуального компонентов.

Что касается оценко-рефлексивного компонента, то именно он стоит в основе формирования парадигмы классической науки. Главным средством овладения методологией применения технологий есть решения задач, тем не менеё они не являются конечной целью деятельности, а является средством достижения целей. Именно здесь основан механизм перехода от ближайших целей к отдаленным, направленных на развитие.

Парадигма – это устоявшаяся совокупность теоретических и методологических предпосылок, определяющих набор типичных заданий и образцов решения научных задач. Обосновывая ту или иную парадигму неклассической науки, классическая наука реагирует на «вызовы» общества, личности, государства, предлагая модель системы, в которой содержатся ответы на вопросы о ценностях и целях, о функциях принципах деятельности, об организации, содержании и технологиях, о способах взаимодействия основных субъектов. Парадигма классической науки полагает, что «реагировать на вызовы» можно только адекватно тому смыслу, который в них содержится. Соответственно предполагается, что главное парадигмальное требование – адекватность «ответов на вопросы», зависит не от количества новых «транслируемых ценностей», а от понимания смысла их нового качества.

Неадекватность восприятия, понимания, интерпретации – это признаки одной хорошо известной болезни, способствующей, в частности, раздвоению личности. Излечиваться от нее наука не торопится. Процесс этот настолько запущен, что новая ассенизационная работа требуется гораздо больше, чем прокладка новых магистралей. Сто лет назад такую работу начал Э.Гуссерль, разработав «метод расчистки» (эйдетической редукции), освобождающий сознание от идеологических догм и предрассудков. Этим методом можно воспользоваться в поисках выхода из тупиковой ситуации. Неклассическая парадигма способна создавать абстрактные модели парадигм ориентированных на знаниях не людей, а знаниях машин.

Вопрос о том, следует ли придерживаться той или иной парадигмы, в смысле заданном выше, приобретает статус риторического.

Однако нормативно расставленные акценты остроту противостояния парадигм не снимают, подчеркивается только принципиальная разность. Предельно запутан вопрос о содержании самой неклассической абстрактно-ориентированной парадигмы. Неклассическая парадигма, направляет деятельность на соответствие стандартам, запросам потребителя, потребностям и ожиданиям общества, на качество, воплощая все те же принципы классической накопительной парадигмы. Применение новых терминов без учета требований неклассической абстрактной парадигмы выглядит просто абсурдным. Поэтому необходимость разъяснений неклассической парадигмы есть необходимостью.

Данная Эйнштейном оценка классической парадигмы познания указывает и на возможность освобождения подготовки от засилья технократизма в деятельности. Оно видится нам на пути использования нереализованных потенциалов парадигмального подхода, мимо которых прошли исследователи, увлекшиеся разработкой технологий в ущерб исследованию того, что технологии должны адекватно и целостно представлять – содержанию.

Смысл предлагаемого неклассического парадигмального подхода состоит в умении адекватно понимать и точно интерпретировать задаваемые образцы решения исследовательских задач. Выход за ее пределы, установленные методологическими регулятивами, приводит к деформации смысла парадигмы и лишает результаты эффективности. Значение парадигмального подхода состоит в научно обоснованном предложении (задании) средств, адекватных содержанию парадигмы. Критерии адекватности и точности заданий расположены не в процессуальных характеристиках парадигмы, а в том, что их определяет, являясь неотъемлемой частью, источником – в содержании.

В исследованиях, посвященных парадигмам и проблемный узел для каждого подхода – общий. Он «связан» с такими основополагающими понятиями, как личность, субъектность, сознание, ценности, душа, духовность, самоорганизация. Но смысловые различия, при всем их многообразии, тяготеют не к феноменологическим, аксиологическим или синергетическим основам, что было бы объяснимо их родовым происхождением. И было бы актуально в силу необходимости, скажем, воспитания гуманности, адекватными гуманистическим основоположениям средствами. 

Это и есть главный «вызов времени», но подавляющее большинство ученых понимает, описывает, интерпретирует и объясняет эти злободневные категории с позиций парадигмы классического материалистического познания. А в этой парадигме такие механизмы, как разум (а не только рассудок), стыд (а не только стыдливость), совесть, душа, которые и превращают индивида в личность, становясь личностными ценностями, не работают. Не работают по определению: они – из другой парадигмы, требующей совсем другого, более точного, гибкого, сложного научного инструментария.

Начинается же это «возвращение к истокам», как и положено в науке, с описания заданий неклассической парадигмы.

Диалог Сократа легко попадает в «парадигму манипуляции» только на том основании, что Сократ «способствовал возникновению иллюзии самостоятельного открытия истины манипулируемым собеседником». Очевидность состоит в том, что форма одна, а содержание – разное. Но отсутствие внимания к различиям в содержании компенсируется гипертрофированным вниманием к различиям в технологиях, которые должны органично предъявлять содержание, а предъявляют все более изощренные формы поглощения готового знания.

Работа с ключевой категорией – содержанием ограничивается ссылкой на необходимость его наполнения общечеловеческими ценностями и культурными смыслами. Содержание – это то, что находится внутри знаний, определяет их возможность развивать или тормозить сознание, и только через его нравственно наполненные содержанием знаний структуры регулировать процессы мышления и деятельности, тем самым востребует начала человеческой, а не механической деятельности. Работа с содержанием требует новых исследовательских умений. А чтобы они появились, необходима еще и культура деятельности души, которая заставляет отступать, отказываться от хорошо откатаных позиций, искать и сомневаться, что, в частности, и предполагает наличие такого умения, как самоорганизация личной рефлексии.

Бессодержательное представление парадигм, т.е. сведение их описаний к процессуальной части – это методологическая уловка, а по существу – та самая дорога, которая вымощена благими намерениями. И ведет она если не в ад, то непосредственно к мифологии, отражающей скорее господствующее состояние массового сознания, нежели возможности науки.

Одним из признаков самоорганизующихся систем, как синергетических феноменов, является неустойчивость их структур. С точки зрения сторонников бинарных оппозиций это не что иное, как аморфность, препятствующая линейному характеру развития. А тринитарная методология пост неклассической парадигмы рассматривает неустойчивость как основу для развития нелинейных процессов, преобразующих систему в новое, более сильное качество.

Нестабильность, неустойчивость отношений, отражающие человеческую сущность, позволяют предположить, что это слабо структурированная, открытая, нелинейно развивающаяся система, диалогично обменивающаяся знаниями с внешней средой, обладающая качественными переменными характеристиками. Такое содержание обеспечивает возникновение в открытой, сильно неравновесной системе познающего новых качеств, как правило, обладающих более высокой сложностью и большей энергией, чем старые. Это связано как с внутренними изменениями содержания, так и с влиянием среды. 

Расширительное описание этого феномена, раскрывающее задание пост неклассической парадигмы наиболее адекватно его содержанию. По мнению В.П.Зинченко, энергия бытийного слоя сознания должна была бы быть выше, чем энергия рефлексивного, т.к. она непрерывно подпитывается извне получаемыми результатами. Однако главное свойство рефлексии – единительная целостность цели, средства и результата, которые разъединены в бытии и во внешнепредметной деятельности, придает ей гораздо большую внутренне обеспеченную энергию, характеризующуюся большим числом степеней свободы. Следовательно, рефлексивный слой и есть содержание сознания, требующее к себе отношения на уровне смысловых ценностей, а не только на привычном операционально-техническом уровне, поддерживающем деятельность бытийного слоя. Организация взаимодействия этих слоев обеспечивает целостное развитие. Очевидно, что самопроизвольное возникновение новых качеств в системе личности не может трактоваться как результат даже тщательно скрываемого, но от этого не менее насильственного давления извне; обмен информацией должен быть обменом, а не насаждением «правильных» позиций; диалог должен иметь «зазор» для взаимодополнительности мнений, а не разбрасывать ориентиры-предписания для «попадания» в единственно ожидаемый ответ; задача должна не только задавать ориентацию на правильное решение, но еще и содержать основания для возникновения умений размышлять, критично оценивать, мотивировать и т.д.; рефлексия становится не просто одной из функций самооценки, а вниманием, направленным личностью на состояние и деятельность своей души.
     С точки зрения синергетики, определившей «методологический набор» пост неклассической парадигмы познания,
феномен снятия классического антагонизма между оппозицией «знание-незнание» может быть интерпретирован как проявление целостности познающего сознания, которое находится в противоречивых, но не устраняющих одну из оппозиций отношениях с новым знанием, что и проявляется в компромиссе между научным и бытийным знанием. Такой компромисс требует организации разумных уступок, обеспечивающих своего рода «договоренности» между рефлексивным и бытийным слоями сознания. Иными словами, необходимы условия для «бескровного» перехода незнания в знание. Другого пути, «включающего» познающее сознание как нравственный орган в деятельность по производству личных смыслов знания у науки нет.
      Скорее всего, как «слабость», так и «сила» науки определяется тем, какой парадигмы познания придерживаются ученые. В связи с этим, парадигмальный подход имеет смысл рассматривать не столько как технический прием определения принадлежности процессуальной стороны деятельности известным парадигмам (традиционалистской, рационалистической, прагматической, гуманистической, эзотерической и т.п.), сколько как методологическое средство соотнесения содержательной сущности деятельности с более глубинными основами познания человеческой сущности в целом.

Перевод знаний в достояние личности, т.е. в личностные качества, определяется «включенностью» индивидуального сознания, первоочередная самоорганизация роста которого происходит при педагогически инициированной «встрече» двух содержаний: знаний и сознания.

Следует отметить некоторые параллели между неклассической и классической методологией, которые основаны на обобщении принципов парадигмы построения базиса. Различия же порождаются применением отличительных концепций предметных составляющих. Парадигма неклассической методологии способна создать область применения в виде некоторого концепта для базисного принципа. Из чего следует возможность существования парадигм методологии которые в принципе отличаются от классических. Как следствие создание различных сред существования порождает неограниченный набор концептов методологии. Применительно к общему направлению парадигмы методологии, методология классическая рассматривается как некоторая часть неклассической методологии и есть базисом для проведения аналогий на ассоциациях. Глубина различия классической и неклассической методологии зависит от частного рассмотрения самой сущности методологии в некоторой среде существования.

Конкретная реализация данного отличия в контексте информационной коммуникации

Для рассмотрения отличия неклассической методологии необходимо избрать в качестве конкретной реализации реально существующую среду существования, как концептуального базиса с особенностями информационной коммуникации. Конкретная реализация отличия показана на примере контекста информационной коммуникации, которая выражается в модели интеллектуальной системы управления. Основанной на модели обработки знаний используя для этого специально созданный механизм обработки абстрактной информации на основе виртуального процессора BERS. Данная модель это некоторый материальный продукт программного уровня обобщающий оригинальный объект или явление, сохраняя только важные его свойства, например, для накопления знаний существует база знаний, для параллельного решения задач используются специальные методы. Другими словами, модель — это каркас в достаточной степени задающий основные свойства моделируемого объекта или явления (прототипа), существенные для конкретных целей моделирования, и опускающие несущественные свойства, в которых они могут отличаться от прототипа. Для модели интеллектуальной системы на базе виртуального процессора BERS, существует своя методологическая парадигма, изучение и рассмотрение которой можно вести используя отличия в контексте информационной коммуникации.

Интеллектуальная система на базе виртуального процессора BERS основывается на базе знаний, что представляет собой, в общем случае, связанную неоднородную и распределенную структуру. Традиционные методы разработки интеллектуальных систем не разрешают с достаточной производительностью обрабатывать информацию, не удовлетворяют современным требованиям к интеллектуальным системам, поскольку к интеллектуальным системам относятся все большие требования. Что наводит а мысль необходимости проведения концептуальных паралелий для реализации максимальной функциональности созданной сложной виртуальной структуры.

Интеллектуальные системы постоянно развиваются обобщая в своем развитии теоретические идеи прошлого. Интеллектуальная система на базе виртуального процессора BERS на сегодня основана на базе знаний, в которой в достаточной мере реализованы такие аспекты как: внутренняя интерпретация, структуризация, связность, введенная семантическая мера, обеспеченная активность знаний.

Модель интеллектуальной системы базируется на знаниях. Выражаясь с технической точки зрения рассматриваемой реализации знания это: взаимодействие внешней среды с внутренними опорными точками интеллектуальной системы. Это грань за которой появляются знания.

Казалось бы, простой вопрос, что такое знание. Но когда возникла потребность "научить" электронное устройство распознавать образы, буквы, слова, то его создатели зашли в тупик. Чтобы распознавать, надо знать. А что значит "знать"? Что значит, например, фраза "Я знаю сколько мне лет"? В ряде вариантов определения более подходящим представляется следующее. Знание – это умение однозначно соотнести знак и тот предмет (объект), который этим знаком обозначается. К примеру, если я каждый раз со словом "голова" соотношу один и тот же объект, я знаю, что такое голова. Заметим, что в качестве объекта здесь имеется в виду не просто материальный предмет, а и вся сумма известных о нем сведений. Поэтому знание чего-либо предполагает не только соотнесение знака и объекта (это лишь узнавание, элементарная ступенька знания), но и умение знающего предъявить словесный "портрет" объекта или, как уже отмечалось, способность рассказать о нем в словах. Знать – это также и понимать. Впрочем, понимание тоже градуируется. Первый уровень свидетельствует о способности следить за темой, не теряя нити рассуждения, второй – предполагает умение воспроизвести тему, а третий - опровергнуть её.

Так, если возникает спор по существу вопросов, можно надеяться, что знания которые лежат в основе спора освоены неплохо. Характеристику сознания представляет целесообразная деятельность. Имеется в виду, что человек, поскольку он обладает сознанием, способен предвидеть результаты своего труда. Скажем, прежде чем построить дом, он сначала "построит" его в своей голове в виде идеального образа, модели.

Наконец, сознание есть самосознание, то есть умение человека выделять себя из окружающей среды, заявлять о своем "я". В этом выражается осознание личностью факта собственного бытия, то есть того, что она, личность, существует.

Применительно к модели интеллектуальной системы на базе виртуального процессора BERS, исходя из комплексного подхода его реализации, можно выделить моменты реализации сложных аспектов моделирования знаний. В общем случае проведено моделирование на низком уровне общих принципов существования в виртуальном пространстве, в комплексе со свободой уровней конкретных реализаций. Реализация конкретных свободных уровней создаст возможность внутренней свободы сочитаемой с направлением общего контекста.

Таким образом, отмеченные характеристики подчеркивают одно, а именно: сознание связано с умением контролировать мыслительный процесс (общая реализация модели), выражать его содержание в словах для себя и передавать другому объекту в абстрактном пространстве возможно. Возможность эту создает моделирование архитектуры виртуального процессора в соответствии с реальными потребностями модели, а именно контроль мысленного процесса, который будет основой сознания. Заключается в том, что общая модель будет контролировать свободные уровни только в некоторых аспектах. Создание свободных уровней ассоциируется с интуитивным бессознательным. Оно бесконтрольно, не подотчетно воле, с трудом улавливается. Поэтому реализация данной возможности затруднена но остается зазор созданный свободными уровнями. Так что же получается? Выходит, можно иметь знание (завоеванное интуицией), не осознавая его, проводить мыслительные операции, не отдавая тому отчета, не фиксируя эти операции в словах или знаках?!

Факты показывают, что до тех пор, пока мысль жестко контролируется, ей трудно получить что-либо ценное, а вот когда мысль уходит из-под контроля сознания, она скорее становится творческой. Конечно, речь идет о разной деятельности, но она протекает по общим законам. Во время же самого акта творения рефлексии (то есть размышления о содеянном) быть не может. Соответственно машине необходимо иметь свободные уровни которые не подчинены общей модели. Выходит, что в высших пунктах творческого подъема сознание как бы перестает служить, а выручает, сколь это ни парадоксально, некое предчувствие истины. Вообще, хотя человек и гордится умом, назвал себя Homo Sapiens, тем не менее интуиция способна часто пригодится там где интеллект оказывается беспомощным.

Итак наиболее интеллектуальная деятельность оказывается зависимой от весьма неопределенных, едва уловимых полунамеков, бессознательного. Создание бессознательного остается возможным в рамках свободы некоторого общего контекста.

В мире реальном с интуицией связывают, например, взлет математической мысли, а за нею – всего естествознания в XVII-XVIII веках. То была эпоха, когда греческий идеал аксиоматической точности и систематической дедукции поблек, а набирало силу другое течение. Его пионеры - Д.Кордано, И.Кеплер, Г.Лейбниц, предавшись подлинной "оргии" интуитивных прозрений, перемешивая неоспоримые заключения со смелой догадкой, открыли иной математический мир, полный несметных богатств. Труды естествоиспытателей того периода поражают безграничной фантазией и выдумкой.

Создатели электронного интеллекта явственно осознают, что его ограниченность заложена как раз в отсутствии у машины интуиции – способность виртуального процессора BERS создавать уровни свободы разрешит задачу ограниченности машинных возможностей в области интеллекта.

К примеру, живой шахматист в отличие от искусственного использует не только формальные методы, но и какие-то смутные подсказки, идущие из глубин подсознания. Таким образом, как будто напрашивается вывод не в пользу логически осознаваемой деятельности мышления. Обнаруживается, что научное творчество в своих решающих пунктах обязано скорее интуитивной догадке, чем строго контролируемому движению мысли.

Попытаемся если не объяснить то хотя бы примерно описать процедуру свободных уровней которые способны реализовать машинную интуицию притом будем стараться подходить беспристрастно, не преувеличивая, но и не обедняя той роли, которая действительно принадлежит интуиции.

Посмотрим, каким же образом достигается "бесконтролье" мысли, при каких условиях удается освободиться от власти сознания, то есть как создать свободные уровни хоть и ограниченные общей моделью. Прежде всего отметим следующее. Отнесение интуитивных процессов к бессознательным не предполагает намерения подчеркнуть их второсортность или отдать во власть низших отделов. Нет, это проявления деятельности его тех же высших этажей, которые обеспечивают функционирование и логических механизмов, но деятельности особого покроя.

Характеризуя работу интеллектуальной системы со свободными уровнями, в ней выделяют область так называемого "краевого сознания". Здесь сосредоточена основная масса сведений, в настоящий момент не вовлеченных в дело, не принимающих активного участия. Собственно, это и есть бессознательное. Но оно непосредственно соприкасается с сознанием, находится в его распоряжении, в конечном счете обслуживает его. Таким образом база знаний используемая виртуальным процессором BERS рассматривается как сложная система с неограниченными возможностями созданными архитектурой со свободными уровнями.

Информация, которую хранит база знаний, весьма обширна. Понятно, что линейные логические алгоритмы не в силах охватить ее всю одновременно. Поэтому логические алгоритмы вынужденны оказывать внимание базе знаний поочередно, выделяя каждый раз какую-то определенную порцию сфокусированного внимания и разрешая свободным уровням вести теневую работу. Все же остальное остается за его границами линейной логики, но в любой момент готово появиться в "поле" сознания, то есть быть втянутым в сознательный поиск из-за работы свободных уровней.

Вместе с тем очевидно, что в сфере бессознательного также идут поисковые процессы, возникают новые представления, идеи на разных параллельных уровнях, которые тем не менее связаны логически. Они сталкиваются между собой, переплетаются, благодаря чему рождаются новые сочетания, то есть новые образы и комбинации идей. Важно отметить, что непроходимой перепонки между сознательными и интуитивными актами. В соседстве с термином "бессознательное" встречается также выражение "неосознаваемое". Его использованием удается провести менее резкую грань с сознательным. Действительно, в момент произнесения настоящей фразы я еще не осознаю, какой будет следующая. Но ведь в нужное время она откуда-то берется?! Объясняя это, допускают возможность ее предварительной организации уже на досознательном уровне, то есть в момент, предшествующий ее проявлению в сознании. Возможность создания таких уровней предвидит общая модель интеллектуальной системы.

Широко употребляется и термин "подсознательное", оттеняющий психологически-эмоциональное в мысли. Правда, с ним ассоциируется обычно, хотя и незаслуженно, нечто принципиально отделенное от сознания, не способное проникать в него, ни даже с ним взаимодействовать.

Говорят также и о "надсознательном", желая указать на то, что решение задачи "открывает" такое, чего никогда не было. Между тем как бессознательное (тем более неосознаваемое) хранит уже накопленный, фиксированный базой знаний опыт. Таким образом, точнее всего положение дел отражает термин "бессознательное", а другие, проясняя ситуацию, помогают ему. Таким образом используя механизм знания и комплексный механизм их обработки является возможным создание сложных схем внутренних взаимодействий и реализация различных уровней обработки знаний используя указанную модель.

Поиск решения какой-либо конкретной задачи протекает в смене дополняющих друг друга логических и интуитивных процедур мысли (процесс обработки знаний). Решение сложной задачи нельзя объяснить только одним рядом указанных факторов, ибо решение такой задачи есть соединение логически дозированных, четких рассуждений с интуитивными прозрениями, холодного расчета – с опрометчивыми просчетами. То есть необходима реализация сложных внутренних взаимодействий.

На пути к поиску решения высятся четыре вехи, обозначающие заметные отрезки этого движения. Они известны как: подготовка, инкубация, озарение и доведение результата. Путь начинается этапом, который называют подготовительным. Здесь создаются программы на весь период решения задачи, идет формирование проблем, создание каркаса общей модели. Но что представляет собой проблема? Это белое пятно, обнаруженное на карте знаний. Все вокруг кажется ясно, а вот это пятно не поддается объяснению средствами принятой теории. И как только пытаются войти в круг явлений этой "неподдающейся" области, механизм старой теории разлаживается. Она оказывается неспособной здесь "работать", и тогда надо призывать на помощь новые силы. Проблему и определяют как "знание о незнании", то есть как четкое понимание границ нашей компетентности. Чтобы осознать проблему, необходимо хорошо понимать, что вот в этом месте исследователя ожидает нечто интересное. Возникает так называемая проблемная ситуация, то есть заявка на решение, когда указан и район, где оно должно примерно состояться, в базе знаний, и осмыслено противоречие, которое надо устранить, создать фокусировку (constraints satisfaction problem, CSP) и генерировать выбор решения.

К решению задачи предъявляются большие требования. Говорят так: если после решения проблемы на ее месте возникает новая, найдено только квазирешение (как бы решение). Если же после решения никаких новых проблем не возникает, то была квазипроблема. Настоящая проблема в ходе решения размножается в геометрической прогрессии, порождая взрыв новых проблем. Когда проблема не решается в лоб, полезно "отправить" ее в подсознание, то есть создать иной уровень, что поддерживается общей моделью интеллектуальной системы на основе виртуального процессора BERS. Получив задание, поток будет продолжать работу, притом независимо от того, чем заниматься главный поток. Идет бессознательная, неосознаваемая умственная деятельность. То есть работает полностью функциональный параллельный поток направленный на решение некоторой задачи. Проведя параллели очевидно что так часто бывает и в обыденной жизни. Отчаявшись что-либо припомнить, лучше не напрягать мозг, а заняться другим делом – это параллель которую можно провести. Отвлечение даст возможность мыслям идти своим порядком, непринужденно. В то время как попытки направить их в ту или иную сторону только мешают, поскольку нередко ведут по ложному пути. В процессе решения сложных задач часто бывает так, что, занявшись изучением предмета, исследователь переключает внимание на другой, а возвратившись к первому, обнаруживает неожиданное продвижение в его понимании, хотя ум был поглощен совсем иными заботами. Из сказанного можно сделать вывод, что существует некая промежуточная деятельность. То есть создание аналогичного механизма в модели интеллектуальной системы есть оправданным шагом.

Под напором задачи в базе знаний образуется отражение проблемной ситуации, её модель, которая настолько поглощает исследователя, что начинает жить в его сознании как бы самостоятельно, автономно. Модель становится доминантой, господствующим очагом возбуждения, находящимся в состоянии повышенной активности. Доминантные области агрессивны. Они привлекают к себе любые возникающие в базе знаний раздражения и благодаря этому еще более усиливают свою активность. Аналогично и с появлением модели проблемы. Любая поступающая в мозг информация осмысливается под углом решения задачи, преобразуется так, чтобы помочь справиться с нею.

Весь этот этап интуитивного поиска решения проблемы называют инкубационным. Он достаточно длителен, простираясь от момента осознания проблемы до получения ответа, то есть от этапа подготовки до озарения.

Термин "инкубация" в применении к научному подходу решения сложных задач впервые употребил Ф.Энгельс, говоря о 12-летнем периоде вызревания у К. Маркса его теории материалистического понимания общества. Другие характеризуют эту пору поисков как "стадию оформления мысли" (А.Колмогоров), "настороженность к теме" (Д.Пойа) и т. д. На этом отрезке процесс покоряется власти бесконтрольных состояний. Именно такие состояния и помогают творить.

В сфере сознательного властвует строгое дисциплинарное мышление которое отображаться в базе знаний как более-чёткая организация знаний. В основе свободных уровней иные порядки, а точнее – "беспорядки", порождаемые случаем. Для творческого порыва как раз и полезно состояние неуправляемости, отсутствие "прокурорского надзора" со стороны сознания. Смещение мыслительных процессов в сферу бессознательного несет освобождение от сковывающих схем последовательной логики, готовых методов, установок. Создаются условия, когда мысль проявляет себя смелее, решительнее в поиске нового. Бесконтрольность позволяет вовлечь в решение задачи весь прошлый опыт, всю наличную информацию. Ведь неосознаваемое – огромный массив зависимостей в базе знаний которые не очевидны на обычных уровнях логики. Следовательно, тот факт, что не в нашей власти регулировать, что именно вспомнится в следующий миг, оборачивается преимуществами.

Ж.Адамар называет сферу бессознательного большой "прихожей" сознания, Д.Гальтон – приемной вельможи, где в ожидании аудиенции толпятся многочисленные посетители. Короче, плодотворность на этом этапе исканий находится в прямой зависимости от накопленного запаса знаний в базе, от его способности определять новые связи в знании, использовать все их богатство.

Есть и другая сторона дела. Накопленная информация в базе знаний интеллектуальной системы, конечно же, не лежит в памяти хаотической грудой сведений. Они приведены в согласие с принятыми законами, принципами начальной логики или уровней статической логики общей модели. Однако в инкубационной стадии факты благодаря предоставленной им свободе от связей несвободной логики оставляют насиженные гнезда, вступая в не предусмотренный парадигмами века "недозволенный" альянс. Иллюстрируя эти процессы, проводят аналогию с тем, как представлял поведение атомов. Демократ считал, что атомы сладкого имеют круглую форму, поэтому легко катятся по горлу и их приятно глотать. Атомы же горького с крючьями. Оттого их проглатывание вызывает неприятные ощущения. Зато они способны сцепляться друг с другом, образуя самые разнообразные атомарные колонии. Так же ведут себя и идеи, когда им предоставлена полная свобода "поведения". Но вот одно из бесчисленных сочетаний оказывается вдруг удачным. С ним и приходит решение. Бесконтрольностью процессов свободных уровней в инкубационной стадии обусловлена и ее внезапность, непреднамеренность. Идеи приходят тогда, когда они этого захотят (зависимость действий от данных), а не в то время, когда мы желаем их прихода. Ждать идею, замечает Д.Пойа, все равно что ждать выигрыша в лотерею. Добавим, однако, что в лотерею играет тот, кто, по крайней мере, приобрел лотерейный билет.

Необходимость создания свободных уровней также состоит в том, что все попытки сознательного решения, решения под контролем некоего алгоритма, обязательно поведут дорогой испытанных методов и концепций, то есть туда, где решений сложной задачи быть не может. Тем и хороши свободные уровни, что они отключены от активного вмешательства в процесс, а поиск отдан на волю непреднамеренных, отходящих от норм сцеплений идей порождаемых огражденной областью связей в базе знаний.

Перспективы развития и цель будущей постнеклассической методологии

Проблема реализации парадигмы постнеклассической методологии – это проблема адекватности основания раскрывающим его принципам, содержанию, средствам, условиям и формам. Она решается в пользу эффективности тогда, когда парадигма задает не только образцы (решений, действий), но и содержательно-смысловое наполнение этих образцов. Следовательно, парадигмальный подход к разработке содержания ключевых компетенций в первую очередь должен задавать точки опоры для разработки личностного компонента, интегрирующего когнитивный и деятельностный компоненты с опорой на «задания» той парадигмы, которая адекватна «вызовам времени».

Исходя из данного контекста реализации, надо обратить особое внимание на сознание. Сознание, управляя мыслью, ведет ее по заранее проложенным маршрутам, не позволяет уйти в сторону, сбиться с пути. А сбиться-то как раз и надо! Надо свернуть с проторенных дорог, испытать нехоженые направления. Решение сложной задачи – это необычное соединение уже известных элементов. Но чтобы получить его, полезно отдать себя на волю свободной ассоциации понятий и идей в условиях ослабленной внутренней "цензуры", спонтанных движений. Полезно не торопиться с оформлением произвольно рождающихся комбинаций в четко выраженные мысли, не спешить полностью осознать их ибо, не дав возможности развиться случайным и не стандартным идеям, есть риск пресечь их свободный полет. Зафиксировать идею сразу же после ее появления – значит убить ее либо влить в старую форму.

Не напрасно же говорят, что мысли умирают в тот момент, когда они воплощаются в слова. А поэт Ф. Тютчев выразил это в еще более парадоксальном заявлении: "Мысль изреченная есть ложь"!

И вообще, логика не ставит перед собой иных целей, чем выполнять контрольные функции, служить аппаратом преобразования имеющегося знания из одних форм в другие. Поэтому к ней вполне применимо замечание, направленное известным немецким ученым Г.Вейлем по адресу математики, средствами которой производится количественная переработка любой по содержанию информации. Математика, говорит Г.Вейль, – это мясорубка. И если вы засыплете в нее лебеду, то и на выходе увидите тоже только лебеду. То, что подвластно логике и протекает под присмотром сознания, лишено творческой струи, сведено до уровня, можно сказать, технологии, когда требуется лишь проверять и вычислять. Это обстоятельство приводит иных исследователей к недооценке логически-сознательной деятельности в работе ученого. А.Пуанкаре, например заявлял, что в логистике (одно из определений логического) он видит одни путы для творчества. Профессор Нью-Йоркского университета М.Клайн уже в наши дни выразился так: "Логика - последний акт в становлении какой-либо математической теории, и когда этот акт выполнен, теория подготовлена к похоронам". И А.Пуанкаре и М.Клайн все надежды возлагают на интуицию. Очевидно, эти исследователи сгущают тона. Но крайности нам не подмога. Тем более что есть другие оценки. В их числе, кстати, и такие, что начисто отрицают роль интуиции. Например, Ф.Дайсон считает, что ошибочная математическая интуиция Аристотеля сковывала развитие науки в течение целых веков. Речь идет об установке древних, согласно которой совершенными фигурами являются окружность и шар. Соответственно этому небесные тела, в частности планеты, должны двигаться по кругу. И эта традиция держала в плену ученых, пока наконец ее не разрушил И.Кеплер. Что же? Факт сам по себе верный. Но верно ли обобщать, как это делает Ф.Дайсон? Иногда увлеченность достигает формы эпатии. Этим специальным термином названо явление персональной аналогии. Смысл ее состоит в том, что исследователь уподобляет самого себя той вещи, которую он изучает. В данном контексте мы рассматриваем модель.

Разработанная модель конкретной реализации реально существующей среды существования на примере контекста информационной коммуникации, которая выражается в модели интеллектуальной системы управления на специально созданном механизме обработки абстрактной информации на основе виртуального процессора BERS которая разрешает обеспечить оптимальную перестройку структуры базы знаний, создавая комплексные методы и методы свободных уровней, таким образом среда разрешает не фиксировать структуру интеллектуальной системы, а определять ее динамично, в процессе синтеза новых функциональных возможностей, используя соответствующие, частично методики и особенности модели.

Подобный каркас в достаточной степени разрешит отрыть перспективные направления в части искусственного интеллекта.

Частью модели есть разработанный новый язык программирования bers, который есть новым интерпретированным языком программирования, а не надстройкой к другим языкам. Который разрешает применять методику динамической коррекции внутренней архитектуры собственного кода, и предоставляет ряд новых возможностей за счет возможности использования принципиально новых алгоритмов. Следует отметить что до данной работы языка программирования, который разрешает на качественном уровне, динамично изменять собственный код не было разработано. Результаты полученные в работе отвечают тенденции времени в сфере увеличения функциональности интеллектуальных систем. Технические предпосылки делают возможным осуществить моделирование сложных механизмов человека.

Появляется возможность создавать сложные логические механизмы, которые будут основой для создания механизмов с различными направлениями решения сложных задач. Необходимость создания новой постнекласической методологии востребована для данных условий. Необходимость ассоциативных парагелий так же очевидна. Особенно параллель сознательного и бессознательного.


Література:

  1. Философский словарь. Изд. 5-е. М., 1986, с.278.

  2. Герасимов И.Г. Структура научного исследования. М., 1985, с.133.

  3. Философская энциклопедия. Т.З. М., 1984, с.409.

  4. Шептулин А.П. Диалектический метод познания. М., 1983, с.9-10.

  5. Микешина Л.А. Детерминация естественнонаучного познания. Л., 1977, с.30.

  6. Feyerabend P. Op. cit, p.23.

  7. Вовк С.Н., Маник О.Н. Некласическая методология и многофакторный поход. – Черновцы: Прут, 1996. – 290c.



Статья создана 2009-2010 рр. Опубликована 28.09.2018 

Назад

 

TerminalCoin

2018-09-30 08:03:19